19:56 

Мартынов А.С. "Болезнь Суллы".

Idem in me! (c)
Загадка смерти Римского диктатора в античной литературной традиции.

[с. 36] Луций Корнелий Сулла Счастливый был одним из самых знаменитых деятелей римской истории. Великий полководец, мастер политической интриги, неординарная личность, Сулла вместе с тем был фигурой одиозной: с его именем римские историки связывали упадок республики и переход к принципам военной монархии. Кратковременная диктатура Суллы (82—79 гг. до н. э.), утвердившаяся после ожесточённой гражданской войны между Суллой и его соперником Марием, действительно способствовала трансформации Римской республики в империю, однако её роль нельзя преувеличивать. Важным было то, что Сулла одним из первых римских полководцев (после Сципиона Африканского, Сципиона Эмилиана и Гая Мария) утвердил в Риме ту теорию и практику военно-политического лидерства, которая стала эталоном для его исторических преемников — Помпея, Цезаря, Антония, Октавиана Августа.

Личность Суллы была загадкой уже для его современников, которые не могли до конца понять этого крайне противоречивого деятеля. Не смогли окончательно разрешить эту проблему и античные историки, которые в целом характеризовали диктатора с отрицательной стороны, нередко демонизируя его. Благодаря античной традиции исторический образ Суллы стал литературным, в известной степени мифологизированным. С одной стороны, Сулла — великий человек, успешный полководец и политик, сделавший головокружительную карьеру. С другой — личность, преисполненная самых низменных пороков, узурпатор и тиран, циничный убийца. Древние историки вполне осознавали противоречивость литературного образа Суллы, однако так и не сумели разрешить эту проблему. Большинство античных авторов негативно характеризовали [с. 37] Суллу. Немецкий историк Теодор Моммзен писал по этому поводу: «Потомство не оценило по достоинству ни личности Суллы, ни его реформ; оно несправедливо к людям, идущим против потока времени. В действительности же Сулла — одно из поразительнейших явлений в истории…» [1, с. 345].

В античной традиции жизнь Суллы представляется яркой и незаурядной, насыщенной удивительными событиями, полной загадок. Одним из самых загадочных моментов биографии Суллы является его смерть, вызванная какой-то странной неизлечимой болезнью. Этот загадочный недуг и сама кончина великого диктатора как нельзя лучше способствовали созданию ореола тайны вокруг его личности, привлекали к нему внимание античных авторов, падких на драматические сюжеты. Загадку болезни и смерти диктатора связывали с его военно-политической деятельностью, но в первую очередь с его отрицательными чертами характера. Недуг Суллы представлялся едва ли не возмездием свыше за совершённые им преступления. Данное мнение полностью соответствовало распространённому в древности представлению, согласно которому «характер и судьба равны болезни». Безусловно, этот стереотип, утвердившийся в античном предании о Сулле, был искусственным, однако как нельзя лучше дополнял образ мрачного, но невероятно удачливого диктатора, придавая ему мистические черты. Поэтому легенда о загадочной болезни и смерти Суллы является неотъемлемой составляющей предания о диктаторе, сложившегося в античной литературе.

Современная греко-римская историография уделяет мало внимания этому эпизоду биографии Суллы, хотя он является довольно значимым. Этот античный стереотип помогает лучше понять исторический образ Суллы, проясняет его политику религиозно-идеологического обоснования власти. Легенда о необычной болезни, ниспосланной необычному человеку, вполне отвечала пропаганде диктатора, который всячески старался подчеркнуть сверхъестественный характер своих успехов. Именно поэтому, надо полагать, данный сюжет прижился в античной историографии, которая использовала его, чтобы сделать образ диктатора ещё более загадочным и таинственным.

[с. 38] Кроме того, миф о болезни Суллы органически входит в историю античной медицины, поскольку отражает медицинские представления и связанные с ними суеверия, относящиеся к римской эпохе. Сообщения античных авторов, относящиеся к этому эпизоду жизни диктатора, являются ценным свидетельством об уровне развития античной медицины, способах установления диагноза и лечение болезни, а также тесной связи медицинских и религиозных представлений в описываемую эпоху. «Болезнь Суллы» представлена античными авторами как необычный и редкий недуг, почти не поддающийся точному диагнозу. Можно утверждать, что недуг диктатора — один из самых редких случаев в истории античной медицины. Изучение свидетельств, касающихся данной проблемы, несомненно, улучшит современные представления о врачебном деле в греко-римское время.

Таким образом, античное предание о болезни диктатора Суллы представляет существенный интерес для исследователя.

Из античных авторов подробнее всех о болезни Суллы сообщает греческий биограф Плутарх (II в. н. э.), автор «Сравнительных жизнеописаний» знаменитых греков и римлян. По его рассказу, Сулла давно страдал каким-то таинственным недугом, который чрезмерно обострился под конец его жизни, что Плутарх как моралист напрямую связывает с приходом Суллы к власти и его нравственной деградацией. Он изображает Суллу глубоко противоречивой личностью, имеющей и великие достоинства, и низменные пороки. Преследуя дидактические цели, Плутарх старается искать у героев своих жизнеописаний как положительные, так и отрицательные черты, оценивая их деятельность через призму морально-этической красоты того или иного поступка. Именно поэтому созданный Плутархом образ диктатора является крайне неоднозначным. Как отмечает один западный исследователь, «Плутархов Сулла — это зловещий персонаж, жестокий и испорченный, но также грандиозный и являющий пример удивительной судьбы…» [4, p. 456]. Он «появляется как личность, вдвойне вовлечённая в план римской истории. С одной стороны — своей причастностью к истории политической и к величию римской истории. С другой — неумением контролировать свои страсти, своей жестокостью и неумеренностью; очевидны … те серьёзные недостатки, какие Плутарх отмечает у других великих римских фигур» [4, p. 466]. Биограф показывает, что именно тиранические действия Суллы дали волю его страстям и вызвали обострение его давней болезни. В [с. 39] интерпретации моралиста Плутарха биография Суллы превращается в назидательную историю о великом человеке, которого погубили собственные противоречия и вызванная ими нравственная деградация.

Плутарх имел все основания, чтобы прийти к таким выводам. Личная жизнь Суллы всегда была скандальной и бурной. Ещё в молодости он приобрёл славу человека испорченного, любителя шутов и мимов (Plut. Sulla, 1—2). Историк Саллюстий (I в. до н. э.) писал об этом: «На досуге он любил предаваться роскоши, но плотские радости никогда не отвлекали его от дел; правда, в семейной жизни он мог бы вести себя более достойно» (Bell. Iug. 95, 3). Сулла был три раза женат, пока, наконец, не женился в четвёртый раз на известной патрицианке Цецилии Метелле, дочери великого понтифика, которая имела хорошую репутацию; в это время ему было уже около 50 лет. После смерти Метеллы (79/78 г.), которой он «угождал всегда и во всём» (Plut. Sull., 6), Сулла спустя несколько месяцев после грандиозного траура сочетался пятым — и последним — браком с уже разведённой Валерией, сестрой оратора Квинта Гортензия, видного приверженца Суллы (Plut. Sull., 35). Именно с этим событием Плутарх связывает обострение болезни диктатора:

«Впрочем, и поселив Валерию в своём доме, он не отказался от общества актрис, актёров и кифаристок. С самого утра он пьянствовал с ними, валяясь на ложах. Ведь кто в те дни имел над ним власть? Прежде всего, комический актёр Росций, первый мим Сорик и изображавший на сцене женщин Метробий, которого Сулла, не скрываясь, любил до конца своих дней, хотя тот и постарел.

Всё это питало болезнь Суллы, которая долгое время не давала о себе знать, — он вначале и не подозревал, что внутренности его поражены язвами. От этого вся его плоть сгнила, превратившись во вшей, и хотя их обирали день и ночь (чем были заняты многие прислужники), всё-таки удалить удавалось лишь ничтожную часть вновь появлявшихся. Вся одежда Суллы, ванна, в которой он купался, вода, которой он умывал руки, вся его еда оказывались запакощены этой пагубой, этим неиссякаемым потоком — вот до чего дошло. По многу раз на дню погружался он в воду, обмывая и очищая своё тело. Но ничто не помогало. Справиться с перерождением из-за быстроты его было невозможно, и тьма насекомых делала тщетными все средства и старания» (Plut. Sull., 35).

[с. 40] Таким образом, Плутарх приписывает Сулле чудовищный недуг, от которого диктатор не мог избавиться. Описание Плутарха, конечно, имеет большие преувеличения, поскольку биограф связывал болезнь Суллы с его моральным падением и драматизацией сюжета хотел подчеркнуть эту связь. Тем не менее, нет оснований сомневаться, что к концу жизни диктатора болезнь действительно стала серьезной.

Чтобы иметь относительно цельное представление о «болезни Суллы», необходимо проследить её эволюцию, тем более что источники, несмотря на противоречивость и лаконичность сообщений, позволяют это сделать.

По античным источникам, Сулла был вполне здоровым человеком, так как вёл активную государственную и военную деятельность, участвовал в битвах, писал мемуары. Наконец, как указано выше, Сулла был известен развратным образом жизни. Такую деятельность не может вести безнадёжно больной человек. Так что есть все основания считать, что таинственный недуг диктатора развивался постепенно и обострился лишь к старости.

По рассказу Плутарха, Сулла с молодости страдал каким-то кожным расстройством лица — очевидно, разновидностью дерматита: «Все черты внешнего облика Суллы переданы в его статуях, кроме разве взгляда его светло-голубых глаз — тяжёлого и проницательного — и цвета его лица, который делал ещё более страшным этот и без того трудно переносимый взгляд. Всё лицо его было покрыто красной неровною сыпью, под которой лишь кое-где была видна белая кожа» (Plut. Sull., 2). Когда во время Митридатовой войны Сулла осаждал Афины (86 г.), многие афиняне смеялись над его цветом лица, называя его «присыпанным мукой» и добавляя к этому насмешки над Метеллой; это обстоятельство якобы стало косвенной причиной последующей жестокой расправы полководца над афинянами (Plut. Sull., 2, 13—14). Впоследствии афиняне вынуждены были учредить в честь него государственный праздник Силлеи и воздвигнуть ему публичную статую. [3, c. 307]. Греческий автор II в. н. э. Павсаний в своём «Описании Эллады» в связи с этим писал, что фтириазис был послан Сулле в наказание за содеянные в Афинах злодейства (Pausan. I, 20, 7). Победив Митридата и умиротворив Восток, Сулла вернулся в Афины (конец 85 г.), где «его стало мучить болезненное оцепенение и слабость в ногах» (подагра?), поэтому он переехал в город Эдепс на о. Эвбея и лечился там целебными горячими источниками (Plut. Sull., 26). Этот факт упоминает и Страбон в своей «Географии» (X, 1, 9). Это лечение, [с. 41] видимо, было успешным, так как вскоре Сулла возобновил активность. Прибыв в 83 г. в Италию, Сулла вступил в гражданскую войну. Разгромив близ Капуи консула-марианца Гая Норбана, он «воздал благодарность Диане, богине, которой была посвящена эта местность. Он передал богине источники, известные благотворным влиянием на организм. О таком почтительном даре богам и поныне напоминает надпись, прибитая снаружи к храму, и медная доска внутри святилища» (Vell. Pat. II, 25, 4). Этот рассказ историка Веллея Патеркула наводит на мысль, что в Италии недуг Суллы снова обострился, и он опять лечился целебными водами. Щедрые дары Суллы Диане свидетельствуют, что гидротерапия опять помогла.

После этого болезнь Суллы упоминается лишь в связи с её обострением после брака с Валерией, т. е. в период 79/78 гг. Возможно, проблемы со здоровьем оказали определённое влияние на решение Суллы отказаться от власти и удалиться на «добрый досуг» (otium post negotium). Аппиан Александрийский писал об этом: «Мне кажется, Сулла пресытился войнами, властью, Римом и после всего этого полюбил сельскую жизнь» (App. BC. I, 104). Однако само решение об отставке было, конечно, мотивировано в первую очередь политическими причинами: слабостью социальной опоры диктатора, назреванием оппозиции в обществе, наконец, реализацией основных программных задач диктатуры. Аппиан пишет, что после отставки Сулла проводил время в сельском уединении, развлекаясь рыбной ловлей в своём поместье в Кумах: «Он находился ещё в цветущем возрасте и обладал полным здоровьем» (App. BC. I, 104). Это утверждение, однако, противоречит данным других источников, которые представляют смерть диктатора именно как результат обострения его давней болезни.

О смерти Суллы подробнее всех сообщает тот же Плутарх: «Сулла не только предчувствовал свою кончину, но даже писал о ней. За два дня до смерти он завершил двадцать вторую книгу «Воспоминаний», где говорит, будто халдеи предсказали ему, что, прожив прекрасную жизнь, он умрет на вершине счастья. Там же Сулла рассказывает, что ему явился во сне его сын, умерший немного раньше Метеллы. Дурно одетый, он, стоя у ложа, просил отца отрешиться от забот, уйти вместе с ним к матери, Метелле, и жить с нею в тишине и покое. Однако Сулла не оставил занятий государственными делами. Так, за десять дней до кончины он установил в Дикеархии [греческая колония в Кампании] мир между враждовавшими сторонами и на будущее написал для её жителей закон об управлении городом. А за день до кончины ему стало [с. 42] известно, что Граний, занимавший одну из высших должностей в городе, ожидая смерти Суллы, не возвращает казне денег, которые задолжал. Сулла вызвал его к себе в опочивальню, и, окружив слугами, велел удавить. От крика и судорог у Суллы прорвался гнойник, и его обильно вырвало кровью. После этого силы покинули его, и, проведя тяжёлую ночь, он умер…» (Plut. Sull., 37). Историю с Гранием приводит римский автор Валерий Максим, живший раньше Плутарха, однако по его рассказу Сулла умер от какого-то спазма — о фтириазисе не говорится ни слова (Val. Max. IX, 3, 8).

Аппиан представляет смерть Суллы как лёгкий и счастливый конец: «Сулла, проживая в своём поместье, видел сон. Ему приснилось, что его уже зовёт к себе его гений. Тотчас же, рассказав своим друзьям виденный им сон, он поспешно стал составлять завещание, окончил его в тот же день, приложил печать и к вечеру заболел лихорадкой, а ночью умер, будучи шестидесяти лет. Это был, по-видимому, как показало и его имя, счастливейший человек во всём до конца своей жизни, если считать счастьем для человека исполнение его желаний» (App. BC. I, 105).

Плиний в «Естественной истории» пишет, что Сулла был жесток, но его кончина стала ещё более жестокой (Plin. VII, 134, 137). Описание Плиния очень кратко: «Диктатор Сулла был пожран фтириазисом, когда из самой крови человеческой родятся гложущие тело твари» (Phthiriasi Sulla dictator consumptus est, nascuntur in sanguine ipso hominis animalia exesura corpus — Plin. XXVI, 138).

Историк IV в. н. э. Аврелий Виктор в своей книге «О знаменитых людях» (75, 11) кратко упоминает, что после отставки Сулла «удалился в Путеолы и умер от болезни, называемой вшивой».

В целом античные авторы называют причиной смерти Суллы то ли спазм, то ли какой-то кризис из-за обострения «вшивой болезни» — фтириазиса (φθειρίασις, phthiriasis). Особняком стоит только рассказ Аппиана, который считал Суллу здоровым и умершим от непродолжительной лихорадки. Объединяет все эти рассказы то, что они изобилуют различными деталями (вещие сны, жестокая расправа над Гранием), которые свидетельствуют о необычном характере «болезни Суллы» и его смерти. История с Гранием должна была показать, что Сулла и перед смертью не отказался от своей легендарной свирепости, а упоминание про вещий сон — что он был великим человеком и действовал по воле богов. Так античная традиция одновременно соединила две тенденции — демонизации и апологии Суллы. Сама же версия о смерти по причине вшивой болезни неубедительна: конечно же, диктатор умер не от вшивости, а [с. 43] от какого-то более серьёзного недуга — возможно, от сердечного приступа в результате припадка.

Как бы то ни было, загадочная болезнь Суллы и его смерть дополнили представление о нём как о великой, полной противоречий, личности, сделав этот образ ещё более скандальным и известным. По мнению некоторых исследователей, в частности Е. Г. Рабиновича, версию о загадочной «болезни Суллы» придумали именно близкие к диктатору люди: «раз уж Сулла умирал вшивым, следовало как-то примирить этот факт с его харизмой — придать смерти диктаторы пристойность, которой она по видимости была лишена, и так поддержать его посмертную репутацию» [2, с. 33—34]. Автором этой версии мог быть доверенный вольноотпущенник Суллы и воспитатель его детей Луций Корнелий Эпикад, который, как профессиональный грамматик, завершил последнюю книгу «Воспоминаний» Суллы, в которой шла речь о кончине диктатора (Suet. De grammat., 12); именно Эпикад мог составить список великих людей, умерших от фтириазиса [2, с. 35—36]. Так была создана легенда о загадочной болезни Суллы, которая якобы указывала на его «богоизбранность». Тем не менее, античные авторы, в первую очередь Плутарх, всё равно считали причиной болезни разврат — следовательно, эффект пропаганды был мало эффективен [2, с. 38].

Миф о загадочной «болезни Суллы» соответствовал основным принципам пропаганды диктатора, представлявшей его исполнителем «божественной» воли. Творчески используя аналогичный опыт своих предшественников — Сципиона Африканского и Мария, Сулла изображал себя «Любимцем Венеры» (Plut. Sull., 34; App. BC. I, 97) и объяснял свои удачи волей богов (Cic. De div. I, 34, 72). Подчёркивал диктатор и свои военные успехи и достижения (App. BC. I, 99; Plut. Sull., 34; Vell. Pat. II, 27, 6). Версия о необычном недуге, ниспосланном необычному человеку, должна была подкрепить созданный сулланской пропагандой образ.

Исходя из вышесказанного, можно сделать вывод, что Луций Корнелий Сулла действительно страдал какой-то опасной хронической болезнью (или набором болезней), которая имела специфический характер и постепенно прогрессировала, пока, наконец, не привела к летальному исходу. Данное обстоятельство искусно использовали приближённые диктатора, создав миф о необычной «болезни Суллы», который, согласно традициям древности, свидетельствовал о божественности диктатора, его особой исторической роли. Так родилась легенда, придавшая античному образу Суллы дополнительную загадочность и скандальность.

[с. 44]


Источники и литература

1. Moron J. M. C. Plutarch’s Lysander and Sulla: integrated characters in Roman historical perspective //American Journal of Philology. 2000. Vol. 121. No. 3. — p. 453—476.

2. Аврелий Виктор. История Рима // Вестник древней истории, 1964, № 1—2.

3. Аппиан Александрийский. Римская история. — М., 2002.

4. Веллей Патеркул. Римская история // Немировский А. И., Дашкова М. Ф. «Римская история» Веллея Патеркула. — Воронеж, 1985.

5. Моммзен. История Рима. Том 2. Книга 4. — М., 1937.

6. Павсаний. Описание Эллады. — М., 1994.

7. C. Plinius Secundus. Naturalis Historia // www.thelatinlibrary.com/pliny1.html

8. Плутарх. Сулла // Сравнительные жизнеописания. Том 2. — СПб., 2001.

9. Рабинович Е. Г. «Вшивая болезнь» (Смерть Суллы в биографическом предании) // Вестник древней истории, 2004, № 4. — С. 21—39.

10. Саллюстий Крисп Гай. Сочинения. — М., 1981.

11. Светоний Транквилл Гай. Сочинения. — М., 1999.

12. Страбон. География. — М., 1994.

13. Хабихт Х. Афины. История города в эллинистическую эпоху. — М., 1999.

14. Цицерон Марк Туллий. О государстве. О законах. О старости. О дружбе. Об обязанностях. Речи. Письма. — М., 1999.
ancientrome.ru/publik/martynov/mar02.htm

@темы: Сулла, Статья, Ccылки

Комментарии
2009-12-08 в 19:12 

L.C.Felix
Железнорожденный, а буквы знает... Целых пять.(с)Стерх
Опять двадцать пять... Цецилия Метелла - НЕ патрицианка, Метеллы - плебейский род.

И Валерия не сестра Гортензия, а племянница, Плутарх ошибается.

2009-12-08 в 20:33 

Idem in me! (c)
Пора уже составлять Лексикон популярных заблуждений. На эту тему!

2009-12-08 в 20:43 

Железнорожденный, а буквы знает... Целых пять.(с)Стерх
В первом случае это обычная безграмотность, человек традиционно путает патрициев с нобилями.

2009-12-08 в 21:33 

Armilla
Idem in me! (c)
L.Crassus так это самая распространенная ошибка...

2009-12-08 в 21:48 

Железнорожденный, а буквы знает... Целых пять.(с)Стерх
Что простительно беллетристу - непростительно ученому.

2009-12-08 в 22:09 

Armilla
Idem in me! (c)
Этот ученый опускается до уровня публики. Которой все едино - нобили, патриции...

2009-12-08 в 22:15 

L.C.Felix
Железнорожденный, а буквы знает... Целых пять.(с)Стерх
Вспомнил, как мне на почту пришло с Хисторики -Рабинович, вшивая болезнь... )))

2009-12-08 в 22:37 

Armilla
Idem in me! (c)
Помню эту хохму! ))))

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Марсово Поле

главная